Лафертовская маковница. Часть 1. Проломная застава

Оглавление

Начать эту историю, пожалуй, следует с самого начала - с названия. Даже оно требует современному читателю некоторого пояснения.
Я была уверена, что "Лафертовская" - это "Лефортовская" на простонародный манер, то есть относящаяся к той части Москвы, которая названа по имени сподвижника Петра I, генерала Франца Яковлевича Лефорта. Все верно, речь идет именно об этой местности, но каково же было мое удивление, когда, пытаясь понять границы Лефортова в те времена, на старых картах я обнаружила, что в то время так и писалось - "Лафертовская часть", это было принятым наименованием.
Вот для примера из Плана столичного города Москвы 1805 года.



Слово "маковница" хочется произнести с ударением на "о", именно так я сама впервые его и услышала. Вероятно, оно ассоциируется со словом "смоковница", более знакомом нашему уху. Однако, оно образуется по тому же принципу, что и "бубличница", "яблочница". Во всех виртуальных словарях, в том числе и на непрогрешимой gramota.ru, этого слова нет, встречается оно только в одном-единственном словаре синонимов, но без ударения. Однако в слове "маковник" ударение однозначно падает на "а", а ведь именно их и продавала героиня, о которой повествует эта быличка. "...Промысл ее состоял в продаже медовых маковых лепешек, которые умела она печь с особенным искусством. Каждый день, какая бы ни была погода, старушка выходила рано поутру из своего домика и направляла путь к Проломной заставе, имея на голове корзинку, наполненную маковниками".

И, разобравшись с названием, мы вместе с героиней тоже выходим в город. А точнее, входим в него через одну из застав - Проломную. Поскольку действие развивается в этой местности, и в этом есть некий символический смысл (об этом мы поговорим позже), хотелось бы разъяснить, что означали для Москвы заставы и что собой представлял Камер-Коллежский вал, проходом через который они и были.

Продажа алкоголя всегда была прибыльным делом, и компания купцов, взявшая у правительства откуп на торговлю водкой, решила бороться с контрабандистами. В 1731 году они скинулись и построили на собственные деньги, не дожидаясь помощи от государства, деревянную стену между заставами, во времена Петра I появившимися на основных дорогах к Москве. Стена так и называлась - Компанейский вал, по затеявшей строительство компании. Однако продержалось это заграждение недолго, уже к 1742 году, когда насыпали Камер-Коллежский вал, деревянные сооружения обветшали и были разобраны предприимчивыми москвичами на дровишки.

Камер-Коллежский вал был назван так по одному из государственных органов управления - Коллегии казенных сборов (Камер-Коллегии). Поскольку речь шла о пошлинах, идущих в государственную казну, строили его на совесть, чтоб на кривой козе уже было не объехать. Посередине - земляная насыпь, снаружи - ров, внутри - регулярные конные патрули.
Сборы за торговлю водкой отменили, в 1754 отменили внутриимперскую таможню, но на заставах при въезде проверяли паспорта, Вал со временем стал фактической границей города. После чумы 1771 года за кольцо валов вывели кладбища, похороны на городской территории были запрещены.


Дорогомиловская застава. 1754 г.

Заставы ликвидировали в 1852 году, Камер-Коллежский вал срыли во второй половине XIX века. Сейчас он незримо присутствует в Москве в названии улиц словами "вал" и "застава" (Грузинский Вал, Пресненский Вал, Трехгорный Вал, площадь Тверская Застава, площадь Рогожская Застава и т. д.). Пресненская Застава "проапргрейдилась" в Краснопресненскую, а Спасская - в Крестьянскую.
Территории возле застав обычно не застраивали, так большинство из них превратились в площади, сохранив названия.
(Насколько я поняла, активно сверяясь с gramota.ru, если речь идет о самой заставе, пишется с маленькой буквы: Проломная застава, но если о названии площади или улицы, то оба слова с большой: площадь Никитские Ворота(эти, конечно, относятся к другой границе - Белого города)).

Повесть "Лафертовская маковница" была написана и опубликована в 1825 году, а действие в ней происходит "лет за пятнадцать пред сожжением Москвы" 1812 года, то есть условно в самом конце XVIII века, когда Вал еще не официальная полицейская (с 1806 г.), но уже фактическая граница города. Также мы делаем вывод, что место действия - городская окраина.


У Калужской заставы в Москве, 19 октября 1812 года

Удивительно, но мне не удалось найти нигде изображений самого Вала - ни современных ему, ни реконструкций - только карты. Есть немногочисленные изображения застав. Самое известное - картина В. Г. Перова "Последний кабак у заставы", 1868 г.

На заставах действительно чаще всего было то, что у нас называют "придорожным кафе". (В этом плане неслучайно, что Маковница ходила торговать к заставе как к месту с большой "проходимостью", как говорят современные менеджеры, и где есть потенциальные покупатели, проголодавшиеся с дороги. Однако, как мы помним, она сидела "не предлагая никому своего товара и продавая оный в глубоком молчании", потому что основным для нее было совсем другое ремесло). В описании картины Перова на сайте Третьяковской галереи сказано: «В сумрачном свете холодного зимнего вечера зловещим символом предстали на фоне лимонно-желтого закатного неба царские орлы заставы. Тускло светятся окна кабака, где крестьяне, приехавшие в город, пропивают вырученные за день гроши».



Изображений Проломной заставы, близ которой разворачиваются события в "Лафертовской маковнице", к сожалению, найти не удалось. Проломной застава была названа потому, что появилась позже прочих и была буквально "проломана" в Камер-Коллежском валу для удобства въезда в город с восточной стороны. Через нее можно было выехать на Владимирский тракт.
На лекции, хотя там присутствовали люди, неплохо знающие Лефортово и часто ходящие на экскурсии, меня спросили, где находилась Проломная застава, если ориентироваться на современной местности.
- Там, где сейчас площадь Проломная Застава, - честно ответила я.
- А где эта площадь?
Недавно я была на очередном фотоутреннике usolt, где Саше пришлось к слову, что в последние годы существует тенденция каждому клочку земли в городе давать какое-то свое название, о котором москвичи могут даже не подозревать. Я в качестве примера могу привести сквер Михаила Булгакова, который никак не отмечен ни на картах, ни на местности, и у меня часто возникает ощущение, что о нем знают только московское правительство, я и журналист и экскурсовод Света Кондратьева, которая специально следила за присвоением названия. Саша же рассказал о появившемся в Москве в 2013 году сквере Казачьей Славы.
Ну так вот, вы можете не подозревать о площади Проломная Застава, а она есть. Покажу ее лучше на карте, чем объяснять словами. Самое смешное, что вот этот упомянутый сквер Казачьей Славы, о котором я тоже раньше не слышала, оказался там совсем рядом, буквально впритык.
А узнать эту площадь можно по такому обелиску. Насмотревшись на заставы в этом посте, вы его теперь точно ни с чем не спутаете.



Готовясь к лекции, я опиралась в том числе и на выложенную в интернет дипломную работу студентки РГГУ М. В. Борщевой "Эволюция московской романтической повести и городская фольклорная традиция". Вот что там говорится о Проломной заставе: «Т. В. Цивьян в статье, посвященной мифологической топографии Москвы (речь идет о Лефортове в "Лафертовской маковнице" и повести А.В. Чаянова), обращает внимание на выбор именно Проломной заставы как "места работы" маковницы: «Название места, идущее от пролома в Лефортовском Камер-Коллежском валу, конечно, значимо, особенно если вспомнить конец повести: « в то время, когда венчали Машу, потолок в лафертовском доме п р о в а л и л с я и весь дом разрушился». Замечание интересное, сразу приходит на память один из "литературных прототипов" повести - "Золотой горшок" Гофмана: «В день Вознесения, часов около трех пополудни, через Черные ворота (курсив наш - М.Б.) в Дрездене стремительно шел молодой человек и как раз попал в корзину с яблоками и пирожками <почти маковниками - М.Б.>, которыми торговала старая, безобразная женщина...». В обоих случаях остается неясным, даны ли топонимы только для точной локализации действия, или они призваны с самого начала создавать у читателя зловещее предчувствие».

Часть 2. Лафертовская часть
Вернуться в Оглавление
Следить за блогом Вконтакте